— Это точно, — обратился Дюк к полковнику. — Тыы… энта, нам еще грудника найди. Иначе — не жизнь
— Хватит выдумывать. Ишь, размечтались, — сказал полковник, — пейте своё пиво.
— Мы тут подумали, — развивал тему Ястреб, — и решили, что ты мог бы запросто махнуть двоих-троих здешних клоунов Медицинских Войск, на кого-нибудь, кто ближе знаком с анатомией легких и сердца. На всякий случай и дождливый денёк…
— … я б даже сказал, моросит уже вовсю, — добавил Дюк.
— Слушайте, вы! — бросил Генри. — Я вам сейчас скажу так же, как мне генерал Хаммонд ответил. Вы себе что тут вообразили — клинику Уолтера Рида? Обойдетесь.
— Как же. Обойдемся! — настаивал Ястреб. — И так уже как котята слепые ковыряемся, ладно хоть…
— … ладно хоть нам везло до сей поры, — закончил Дюк.
— Всё. Проехали, — ответил Генри. — Как пивко?
— Ничего не проехали! — ответил ему Ястреб. — Ты просто закрываешь глаза на проблему. Здесь травмы грудины гораздо более обычное дело, чем в любой больнице дома, и нам нужен опытный в грудных вскрытиях человек. Мы, конечно, стараемся, учимся, но этого не достаточно. И ты это прекрасно сам понимаешь, без нашей подсказки.
— Точно, — прибавил Дюк.
— Хватит. Забыли, — ответил Генри, — да, и кстати, поскольку Хобсон в вашей палатке с этого момента не проживает, будьте любезны подежурить как следует для него в предоперационной.
В 4077-ом давно стало правилом для хирурга на дежурстве, если он конечно не требовался за столом, коротать время в предоперационной. В спокойные дни, это было совершенно лишним. О прибытии раненых всегда сообщалось заранее, к тому же никто не мог отойти больше чем за триста ярдов от лагеря. Таким образом, доктора всегда были поблизости.